![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ledi_dianaПОСТ ПРЕДНАЗНАЧЕН ТЕМ, КОМУ ОН ПРЕДНАЗНАЧЕН
(повторяю - не надо жалости и утешений, пост предназначен не затем, другая у него нагрузка смысловая - дай Бог дойти до смысла, продравшись сквозь слова и аллегории)
ЭПИГРАФ
- Это не дура! Это лошадь!
Когда бегун в марафоне - и добежит он наконец - показано ли ему сразу пасть на травку, и дышать, дышать, в небо глядя?
Когда стремительным домкратом долго мчится лошадь - показано ли сразу её остановить - водою напоить и в стойло?
Когда директор моей школы, блаженной памяти моей - Ольга Даниловна, сто килограммов любви и мудрости, всё на своих плечах, мягких и широких - ушла на пенсию, то провожала её вся школа, и весь посёлок наш и три села окрестных. Родители и даже дедки с бабками - все же были её ученики. И провожали, провожали, и приговаривали:
- Теперь вы отдохнёте, Ольга Даниловна...
Она и отдохнула. И пенсии ей выпало - ровно учебный год. Те самые девять месяцев, которые до этого в школе. А тут впервые - без...
И после Последнего звонка мы школой всей уехали на похорон.
Мы хоронили Ольгу Даниловну.
Она не болела, у неё просто остановилось сердце.
А почему так?
А потому что не знал тогда никто, что нельзя сразу останавливать бегущую лошадь - но поводить её следует долго в поводу, прежде чем в стойло...
... и здесь бы можно было пост и закончить. Но я ещё про трёх сестёр поведаю, раз уже разгон взяла.
Если уж пост этот всю ночь писала мысленно, вам отвечая, тем, кто со мной общается через Тигру-переводчика.
Если, пост пиша, клубок знакомый в горле ощущала, и клубку тому радовалась - а мне уже казалось, что вовсе плакать разучилась.
... а это лето у нас - лето трёх сестёр, трёх Николаевн.
Мы говорим о каждой из них - Николааавна.
Татьяна Николаааавна
Ольга Николаааавна
и Оксана Николааавна.
Конечно, они произошли от разных Николаев, и вовсе не сёстры, но нам удобно их сёстрами считать.
Три сестры - три дочери славного Асклепия.
И старшая, Гигиея, коса пшеничная по голове - говорит, чело нахмурив:
- Да нет. Это же слишком рано для вашего возраста. Здесь что-то не то. - и мы замираем, понимая, что сейчас Гигиея начнёт зрить в корень.
Любит она зрить в корень, понять причину и следствие вывести - и очень часто совсем не там причина, да и следствие не там, где ранее предполагалось.
Мудра и немножечко хитра Гигиея. Она всё скажет пациенту, всё по полочкам разложит - а про себя печально улыбнётся, оставив мнение особое.
Брюнетка темпераментная, Панацея - сразу диагноз поставит, и только удовлетворённо кивнёт, когда диагноз подтвердится - да кто бы сомневался, и уж никак не Панацея, блестящая и молниеносная.
Брови соболиные хмурит Панацея и веско, гневно отчитывает:
- Вы что, с ума сошли? Вы хотите повторения? Оно и так у вас будет, но наша задача сделать его более слабым, менее опасным. И запомните - ничего нельзя! Ни-че-го! И если я скажу вам лежать, то будете лежать как миленькая, не двигаясь.
Младшенькой, Иасо - самая непруха.
Иасо выпало работать Скорой помощи врачом. И она, хвост каштанового цвета, глаза раскосые цвета каштана - видела-перевидела, и смерти в глаза множество раз смотрела, и в глазах её молодых столько старости...
Каштановая Иасо говорит моим детям, перечисляя устало:
- Кофе нельзя, нельзя и чай. Нельзя курить, нельзя нервничать. Санаторий сейчас нельзя, слишком острое состояние. Нельзя физических нагрузок - психологических ни в коем случае нельзя.
Потом, взглянув в лицо моё обиженное, подумав чуть - поворачивается к детям и заканчивает веско:
- Но если вы заберёте у неё всю её привычную жизнь - вы погубите её.
Благословенна будь, Иасо.
А я твои слова запомню.
Запомнили бы их ещё мои дети...
... но мои дети помнят другое - инвалидное кресло, а в кресле я, руки бессильные висят, голова набок, идиотическое выражение лица.
сигарета дрожит в руках у Тигры.
Я спрашиваю, медленно подбирая слова:
- Тигра, тебе что, страшно?
Тигра мне отвечает:
- Не, мать. Не то слово. Мне не страшно - мне ссыкотно.
У меня резкость навелась сейчас, и я смеюсь, вспоминая эту сцену.
Я навожу в себе порядок, но осознаю, во что я превратилась. Я - свалка.
Вокруг свалки туман. В тумане люди, иногда они выплывают, приближаются, вот-вот я ухвачу их - но они снова уходят.
Я свалка, там перепутаны слова и понятия, но всё нестрашно, там быстро можно навести порядок - но мне сейчас некогда, потому что осень, и мало времени, нужно быстро решать другое. А я вдруг резко разучилась решать, сейчас решают за меня другие. Впервые в жизни я ничего не решаю - а это тоже надобно осмыслить.
- Диночка, ты выпила таблетки?
- да выпила, выпила... - и быстро продвигаюсь к таблеткам. Я снова о них забыла. Хорошо, что у меня есть те, кто за меня решает...
Мне сделали прекрасное прощание с летом - приехали сестра и брат, и брат Макара заглянул на побережье, где проводили мы прозрачный день ни о чём - такие дни более всего люблю я - мы проводили его, окутанные дымом жареного мяса куриного, слов, за которыми ничего не прячется, взглядов и мыслей, за которыми много несказанного, но услышанного. Мы - те, у кого общее детство. И мы давно, там, в этом детстве, учились слышать мысли друг друга, и взгляды читать.
Нам нечего стесняться друг друга, и я, смеясь, рассказываю:
- И самое смешное, что ты прекрасно понимаешь, что ты полуидиот, но сделать ничего не можешь.
Сестра смеётся, она сама недавно из реанимации, смеётся брат, он тоже недавно оттуда.
Потом сестра говорит, тоже стесняясь мало и ранить не боясь (да чем она меня может ранить, девочка моя?):
- И ты понимаешь, что с первого взгляда на тебя ничего не подумаешь. Всё нормально. Но нужно знать тебя так, как знаем тебя мы, чтобы понять - здесь сейчас не ты.
А я томительно целый день вспоминаю имя её дочери, моей племянницы - и не могу вспомнить.
Ещё я вспоминаю, жива ли её мама, моя тётка - но это вспоминаю быстро.
А параллельно я учусь притворяться - я знаю, что ничего страшного в том, что имя племянницы я забыла - но это нужно скрывать.
Я вспоминаю имя дочери моей сестры в конце дня. Сестра прячет улыбку - она, конечно, всё поняла, как я не скрывала...
Нам не нужно ничего прятать друг от друга.
- Ты обрастай жирком, лови цветы и нюхай бабочек. Сейчас пока что только это. - говорит мне муж моей сестры.
И эхом унисонным слышу я слова двух старших дочерей Асклепия - Гигиеи и Панацеи...
Брат Макара, тоже человек из нашего общего детства, кричит:
- давайте на фоне моря, давайте, я вас сфотографирую.
Я возражаю, он настаивает. Снято. Мы расползаемся.
- Ну, вот, есть что поставить на надгробие? - ворчу я тихо.
Макар ржёт.
Но мы свои. И какие у нас проекты, какие решения, кроме проекта нашего прошлого - нашего общего детства?
А вы - вы, с кем я рядом, рука к руке, плечо к плечу - решала вместе, и о будущем мечтала?
Вы, к чьим словам всегда я прислушивалась и в копилку их трамбовала - хотя руки мои махали, плечи дёргались возмущённо - я требовала от вас прислушаться и к моим резонам - а потом плакала, плакала...
Ну, ладно.
Я плакать перестала давно, вдруг поняв, что ежели к моим резонам не слишком хотят прислушаться - то это может быть вовсе не от невнимательности слушающих - но просто оттого, что слабы мои резоны.
Я сказать хочу - я у вас училась.
Несмотря на мои темпераментные всплески, резкие возражения, попытки отстоять свои точки - я всё же у всех у вас училась, начиная с детей моих, умниц-разумниц, и друзей их, партнёров верных и исключительно разумных - заканчивая распоследним ленивейшим из волонтёров, пришедшим на проект не из любви к искусству, но токмо ради экономии на взносе.
А слёзы и переживания - они мешают обучению.
Спасибо вам, тем, кто учил меня и нервы прятать, и слёзы.
Но если я прятала слёзы, отчаяние и нервы училась трамбовать, и вследствие этого наконец взорвалась? - то неужели вы думаете, что не взорвусь я сейчас, во время этой осени, когда показано мне только нюхать бабочек и ловить цветы?
Но почему сейчас, когда я копошусь в своей собственной свалке, пытаясь быстро всё по полкам разложить - почему вы вдруг обрели понимание того, как много лежало на моих плечах - и понимание того, что мой уход будет большой потерей для некоторых проектов - гм...?
Или это мне Тигра просто так передаёт ваши слова, поглаживая меня по самолюбию?
- Мама, пойми, люди тебя могут любить или не любить, но не понимать, столь губительно для тебя сейчас всё это - они не могут. Пойми, мама, люди открыто мне говорят - сейчас для Леди это смерть. - говорит мне Тигра-переводчик.
Послушайте, но я устала от переводов.
Я хочу выслушать сама - не бойтесь, я услышу. Я адекватна, и я неглупая.
Ну, я же так немного попросила - встретиться с вами, теми, у кого я училась - чтобы услышать ваши резоны лично?
(и может быть, сказать вам мои резоны - и может, они будут услышаны?)
Почему же никто из вас не смог? - а я прошу уже третью неделю...
Ну, неужели я не заслужила часа-второго вашего времени?..
У вас карьера, ангина, первое сентября, другие проекты, невозможность приехать в Киев из Мелитополя - а у меня земля горит под слабыми ногами.
Ноги ещё слабые, но земля ещё горит.
Я не умею останавливаться. Остановиться так, как от меня требуют - это ж какую силу надо иметь!
Нет у меня такой силы.
Понимаете, я буду бежать, даже когда остановлюсь - и снова буду трамбовать своё отчаяние, понимание того, как много, оказывается, на мне лежало, и буду чувствовать себя за бортом, и прятать слёзы снова...
И что тогда со мной будет?
Смешные вы. Я снова взорвусь. Разве бегущих лошадей излечивают бабочки?
Тимоша, ну скажи хоть ты им.
Ты слушал младшенькую дочь Асклепия, уставшую и умную Иасо:
- Но если вы заберёте у неё всю её привычную жизнь - вы погубите её...
... что же вы делаете, падлы?
Вы же погубите её.
То-есть меня.
Всегда ваша - Лошадь.
прим
прошу прощения смиренно у всех, чьи гифки и фотографии я натаскала, не спросив позволения - в желании хоть как-то передать моё отчаяние последних дней... то, отчего я рыбкой на сковородке трепыхаюсь - ну, или лошадью, копытом бьющей в стойле...
(повторяю - не надо жалости и утешений, пост предназначен не затем, другая у него нагрузка смысловая - дай Бог дойти до смысла, продравшись сквозь слова и аллегории)
ЭПИГРАФ
- Это не дура! Это лошадь!
Когда бегун в марафоне - и добежит он наконец - показано ли ему сразу пасть на травку, и дышать, дышать, в небо глядя?
Когда стремительным домкратом долго мчится лошадь - показано ли сразу её остановить - водою напоить и в стойло?
Когда директор моей школы, блаженной памяти моей - Ольга Даниловна, сто килограммов любви и мудрости, всё на своих плечах, мягких и широких - ушла на пенсию, то провожала её вся школа, и весь посёлок наш и три села окрестных. Родители и даже дедки с бабками - все же были её ученики. И провожали, провожали, и приговаривали:
- Теперь вы отдохнёте, Ольга Даниловна...
Она и отдохнула. И пенсии ей выпало - ровно учебный год. Те самые девять месяцев, которые до этого в школе. А тут впервые - без...
И после Последнего звонка мы школой всей уехали на похорон.
Мы хоронили Ольгу Даниловну.
Она не болела, у неё просто остановилось сердце.
А почему так?
А потому что не знал тогда никто, что нельзя сразу останавливать бегущую лошадь - но поводить её следует долго в поводу, прежде чем в стойло...
... и здесь бы можно было пост и закончить. Но я ещё про трёх сестёр поведаю, раз уже разгон взяла.
Если уж пост этот всю ночь писала мысленно, вам отвечая, тем, кто со мной общается через Тигру-переводчика.
Если, пост пиша, клубок знакомый в горле ощущала, и клубку тому радовалась - а мне уже казалось, что вовсе плакать разучилась.
... а это лето у нас - лето трёх сестёр, трёх Николаевн.
Мы говорим о каждой из них - Николааавна.
Татьяна Николаааавна
Ольга Николаааавна
и Оксана Николааавна.
Конечно, они произошли от разных Николаев, и вовсе не сёстры, но нам удобно их сёстрами считать.
Три сестры - три дочери славного Асклепия.
И старшая, Гигиея, коса пшеничная по голове - говорит, чело нахмурив:
- Да нет. Это же слишком рано для вашего возраста. Здесь что-то не то. - и мы замираем, понимая, что сейчас Гигиея начнёт зрить в корень.
Любит она зрить в корень, понять причину и следствие вывести - и очень часто совсем не там причина, да и следствие не там, где ранее предполагалось.
Мудра и немножечко хитра Гигиея. Она всё скажет пациенту, всё по полочкам разложит - а про себя печально улыбнётся, оставив мнение особое.
Брюнетка темпераментная, Панацея - сразу диагноз поставит, и только удовлетворённо кивнёт, когда диагноз подтвердится - да кто бы сомневался, и уж никак не Панацея, блестящая и молниеносная.
Брови соболиные хмурит Панацея и веско, гневно отчитывает:
- Вы что, с ума сошли? Вы хотите повторения? Оно и так у вас будет, но наша задача сделать его более слабым, менее опасным. И запомните - ничего нельзя! Ни-че-го! И если я скажу вам лежать, то будете лежать как миленькая, не двигаясь.
Младшенькой, Иасо - самая непруха.
Иасо выпало работать Скорой помощи врачом. И она, хвост каштанового цвета, глаза раскосые цвета каштана - видела-перевидела, и смерти в глаза множество раз смотрела, и в глазах её молодых столько старости...
Каштановая Иасо говорит моим детям, перечисляя устало:
- Кофе нельзя, нельзя и чай. Нельзя курить, нельзя нервничать. Санаторий сейчас нельзя, слишком острое состояние. Нельзя физических нагрузок - психологических ни в коем случае нельзя.
Потом, взглянув в лицо моё обиженное, подумав чуть - поворачивается к детям и заканчивает веско:
- Но если вы заберёте у неё всю её привычную жизнь - вы погубите её.
Благословенна будь, Иасо.
А я твои слова запомню.
Запомнили бы их ещё мои дети...
... но мои дети помнят другое - инвалидное кресло, а в кресле я, руки бессильные висят, голова набок, идиотическое выражение лица.
сигарета дрожит в руках у Тигры.
Я спрашиваю, медленно подбирая слова:
- Тигра, тебе что, страшно?
Тигра мне отвечает:
- Не, мать. Не то слово. Мне не страшно - мне ссыкотно.
У меня резкость навелась сейчас, и я смеюсь, вспоминая эту сцену.
Я навожу в себе порядок, но осознаю, во что я превратилась. Я - свалка.
Вокруг свалки туман. В тумане люди, иногда они выплывают, приближаются, вот-вот я ухвачу их - но они снова уходят.
Я свалка, там перепутаны слова и понятия, но всё нестрашно, там быстро можно навести порядок - но мне сейчас некогда, потому что осень, и мало времени, нужно быстро решать другое. А я вдруг резко разучилась решать, сейчас решают за меня другие. Впервые в жизни я ничего не решаю - а это тоже надобно осмыслить.
- Диночка, ты выпила таблетки?
- да выпила, выпила... - и быстро продвигаюсь к таблеткам. Я снова о них забыла. Хорошо, что у меня есть те, кто за меня решает...
Мне сделали прекрасное прощание с летом - приехали сестра и брат, и брат Макара заглянул на побережье, где проводили мы прозрачный день ни о чём - такие дни более всего люблю я - мы проводили его, окутанные дымом жареного мяса куриного, слов, за которыми ничего не прячется, взглядов и мыслей, за которыми много несказанного, но услышанного. Мы - те, у кого общее детство. И мы давно, там, в этом детстве, учились слышать мысли друг друга, и взгляды читать.
Нам нечего стесняться друг друга, и я, смеясь, рассказываю:
- И самое смешное, что ты прекрасно понимаешь, что ты полуидиот, но сделать ничего не можешь.
Сестра смеётся, она сама недавно из реанимации, смеётся брат, он тоже недавно оттуда.
Потом сестра говорит, тоже стесняясь мало и ранить не боясь (да чем она меня может ранить, девочка моя?):
- И ты понимаешь, что с первого взгляда на тебя ничего не подумаешь. Всё нормально. Но нужно знать тебя так, как знаем тебя мы, чтобы понять - здесь сейчас не ты.
А я томительно целый день вспоминаю имя её дочери, моей племянницы - и не могу вспомнить.
Ещё я вспоминаю, жива ли её мама, моя тётка - но это вспоминаю быстро.
А параллельно я учусь притворяться - я знаю, что ничего страшного в том, что имя племянницы я забыла - но это нужно скрывать.
Я вспоминаю имя дочери моей сестры в конце дня. Сестра прячет улыбку - она, конечно, всё поняла, как я не скрывала...
Нам не нужно ничего прятать друг от друга.
- Ты обрастай жирком, лови цветы и нюхай бабочек. Сейчас пока что только это. - говорит мне муж моей сестры.
И эхом унисонным слышу я слова двух старших дочерей Асклепия - Гигиеи и Панацеи...
Брат Макара, тоже человек из нашего общего детства, кричит:
- давайте на фоне моря, давайте, я вас сфотографирую.
Я возражаю, он настаивает. Снято. Мы расползаемся.
- Ну, вот, есть что поставить на надгробие? - ворчу я тихо.
Макар ржёт.
Но мы свои. И какие у нас проекты, какие решения, кроме проекта нашего прошлого - нашего общего детства?
А вы - вы, с кем я рядом, рука к руке, плечо к плечу - решала вместе, и о будущем мечтала?
Вы, к чьим словам всегда я прислушивалась и в копилку их трамбовала - хотя руки мои махали, плечи дёргались возмущённо - я требовала от вас прислушаться и к моим резонам - а потом плакала, плакала...
Ну, ладно.
Я плакать перестала давно, вдруг поняв, что ежели к моим резонам не слишком хотят прислушаться - то это может быть вовсе не от невнимательности слушающих - но просто оттого, что слабы мои резоны.
Я сказать хочу - я у вас училась.
Несмотря на мои темпераментные всплески, резкие возражения, попытки отстоять свои точки - я всё же у всех у вас училась, начиная с детей моих, умниц-разумниц, и друзей их, партнёров верных и исключительно разумных - заканчивая распоследним ленивейшим из волонтёров, пришедшим на проект не из любви к искусству, но токмо ради экономии на взносе.
А слёзы и переживания - они мешают обучению.
Спасибо вам, тем, кто учил меня и нервы прятать, и слёзы.
Но если я прятала слёзы, отчаяние и нервы училась трамбовать, и вследствие этого наконец взорвалась? - то неужели вы думаете, что не взорвусь я сейчас, во время этой осени, когда показано мне только нюхать бабочек и ловить цветы?
Но почему сейчас, когда я копошусь в своей собственной свалке, пытаясь быстро всё по полкам разложить - почему вы вдруг обрели понимание того, как много лежало на моих плечах - и понимание того, что мой уход будет большой потерей для некоторых проектов - гм...?
Или это мне Тигра просто так передаёт ваши слова, поглаживая меня по самолюбию?
- Мама, пойми, люди тебя могут любить или не любить, но не понимать, столь губительно для тебя сейчас всё это - они не могут. Пойми, мама, люди открыто мне говорят - сейчас для Леди это смерть. - говорит мне Тигра-переводчик.
Послушайте, но я устала от переводов.
Я хочу выслушать сама - не бойтесь, я услышу. Я адекватна, и я неглупая.
Ну, я же так немного попросила - встретиться с вами, теми, у кого я училась - чтобы услышать ваши резоны лично?
(и может быть, сказать вам мои резоны - и может, они будут услышаны?)
Почему же никто из вас не смог? - а я прошу уже третью неделю...
Ну, неужели я не заслужила часа-второго вашего времени?..
У вас карьера, ангина, первое сентября, другие проекты, невозможность приехать в Киев из Мелитополя - а у меня земля горит под слабыми ногами.
Ноги ещё слабые, но земля ещё горит.
Я не умею останавливаться. Остановиться так, как от меня требуют - это ж какую силу надо иметь!
Нет у меня такой силы.
Понимаете, я буду бежать, даже когда остановлюсь - и снова буду трамбовать своё отчаяние, понимание того, как много, оказывается, на мне лежало, и буду чувствовать себя за бортом, и прятать слёзы снова...
И что тогда со мной будет?
Смешные вы. Я снова взорвусь. Разве бегущих лошадей излечивают бабочки?
Тимоша, ну скажи хоть ты им.
Ты слушал младшенькую дочь Асклепия, уставшую и умную Иасо:
- Но если вы заберёте у неё всю её привычную жизнь - вы погубите её...
... что же вы делаете, падлы?
Вы же погубите её.
То-есть меня.
Всегда ваша - Лошадь.
прим
прошу прощения смиренно у всех, чьи гифки и фотографии я натаскала, не спросив позволения - в желании хоть как-то передать моё отчаяние последних дней... то, отчего я рыбкой на сковородке трепыхаюсь - ну, или лошадью, копытом бьющей в стойле...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-09-01 09:00 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 09:06 am (UTC)Я разучилась, и учиться не хочу.
Но я без них - тоже ничего не значу.
Мы все зависим друг от друга - это надо понимать.
no subject
Date: 2011-09-01 09:14 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 09:17 am (UTC)Я этот пост написала для того, чтобы они наконец согласились выделить мне время.
no subject
Date: 2011-09-01 09:48 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 10:02 am (UTC)Это как-то слишком обтекаемо
no subject
Date: 2011-09-01 11:18 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 11:34 am (UTC)Я же жду.
:(
no subject
Date: 2011-09-02 06:41 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 10:21 am (UTC)Да, таки ссыкотно.
Но кто знает... Если лошади надо бежать, чтобы она жила пусть пока бежит мягче:)
no subject
Date: 2011-09-01 11:35 am (UTC)Это всё слова...
к сожалению.
no subject
Date: 2011-09-01 11:18 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-01 11:42 am (UTC)Меня дети спрашивали:
- мама, а женщины в палате хорошие? Вы ладите?
а я смеялась. Мы не могли неладить - мы были одной крови.
Мы время от времени начинали ходить по кругу, забыв что надо найти или взять. Тупо так - зациклишься и идёшь по кругу. Тогда остальные круг прерывали. Для этого мы следили внимательно - кто куда положил мобилку, расчёску, прочее...
Мы рассказывали друг другу одно и то же, и не прерывали рассказчика, слушая в сотый раз - потому что понимали, что в следующий раз ты сам начнёшь в сотый раз одно и то же...
А мозг спасает жёсткая дисциплина и гашение паники.
Я в последние дни слегка запаниковала - но у меня земля горит, мне нужно принять решение...
... и сразу всё полетело к чертям - всё, что так трепетно восстанавливала.
Дисциплинироваться срочно и не давать потачек.
(но это так сложно) - жалобно говорю.
Только не надо утешать, пожалуйста. Утешения мешают восстанавливать дисциплину.
no subject
Date: 2011-09-01 05:01 pm (UTC)no subject
Date: 2011-09-02 11:12 am (UTC)ТЫ С УМА СОШЛА???
Тебе нельзя ангину!
no subject
Date: 2011-09-02 11:27 am (UTC)Простите, чет я вчера пост почитала, не так все поняла... Я же говорю, что я глупая ) Но у меня все хорошо, правда правда.
no subject
Date: 2011-09-01 06:00 pm (UTC)Поэтому - не загоняйтесь, Леди. Потихоньку. Иначе бегать некому будет.
no subject
Date: 2011-09-02 11:02 am (UTC)no subject
Date: 2011-09-02 11:11 am (UTC)Вчера меня укоськали, утешили, утёрли слёзы - и отправили на пенсию. Укатали Сивку.
Ио-го-го-кхекхекхе...
Учитесь властвовать собой
Date: 2011-09-04 02:22 pm (UTC)Единственное, что вы можете сделать - это сесть, подумать, долго и обстоятельно, что именно можете сделать только вы и никто другой, а что - можете перепоручить надежным людям.
Подберите людей, напишите список и в соответствии с ним действуйте.
Тогда ваши проекты получатся.
Им многим нужен четкий координатор, а без некоторого процента действий исполнителя они не рухнут.
Ваши проекты нужны. Это факт. Теперь осталось это разумно организовать.
Удачи.
Re: Учитесь властвовать собой
Date: 2011-09-04 02:35 pm (UTC)Спасибо, Соня... (оторопело благодарю)
Но, Соня, я не просила расписывать мне план действий. Особенно в таком... гм... строевом тоне. Я почти во фрунт встала, читая.
:)))))))))
Ох, Леди, ну что вы!
Date: 2011-09-04 09:46 pm (UTC)Вот, пришла в голову умная мысль, я её изложила. Прошу прощения за директивный тон, у меня тут доступ в инет ограничен, я просто тороплюсь.